"Только одна ночь": что остается от романтики, когда близость становится привилегией

Уилл Глак, когда-то подаривший нам "Отличницу легкого поведения", а недавно "Люблю тебя ненавидеть", снова снимает романтическую комедию - и снова ставит двух очаровательных людей в декорации, слишком шаткие, чтобы выдержать их вес.

На этот раз декорация антиутопична: три года назад Конгресс запретил добрачную близость, граждан метят биосенсорными татуировками на запястьях (зеленым – женатых, красным – одиноких), и только 12 часов в год – с семи вечера до семи утра – одиноким позволено заниматься любовью.

Ночь даже брендируют тайтлом "Та самая ночь", а вокруг, как и положено американскому сюжету 2026 года, уже вырос черный рынок: презервативы по $200 и обманывающие сенсоры таблетки.

Сама идея запретить близость, чтобы вернуть ей вес, выглядит странно: фильм охраняет как стратегический ресурс то, что его герои давно не считают дефицитом. Для зуммеров, которые и без запретов не спешат ставить близость на первое место среди удовольствий, это решение может показаться особенно экзотическим.

Но в остатке это вполне традиционный ромком. Оуэн (его играет Каллум Тернер), владелец пиццерии, приходит в ресторан с кольцом, чтобы сделать предложение своей девушке Малике (Мая Гоук), - и слышит за ужином, что этой ночью она хочет попробовать кого-то другого. Элли (Моника Барбаро), певица, которая из-за страха сцены вынуждена писать джинглы для рекламы лекарств, отправляется в бар с подругой. Но та бросает ее ради первого попавшегося парня из очереди.

Кадр из фильма "Лишь одна ночь" (фото: B&H Film Distribution)

Двое несчастливцев кружат по ночному Нью-Йорку, то и дело натыкаясь друг на друга между подпольными вечеринками и побочными приключениями.

Но самое интересное у них не то, куда они уходят, а откуда. Ибо стартовые позиции героев зеркальные. Элли оказывается в категории без вариантов. Оуэн же, напротив, вдруг узнает, что сам он – только один из них.

И фильм как будто ставит вопрос, более ценный, чем вся его антиутопия: что унизительнее - не иметь выбора или быть чьим-то вариантом?

Несмотря на легкую подачу и саму идею фильма, невольно вспоминаешь, что оба актера умеют гораздо больше, чем этот фильм им позволяет. Тернер в "Последнем письме от твоего любимого" держал всю драму на недосказанности и тоске; Барбаро сыграла Джоан Баэз в ленте "Боб Дилан: никому не известный" - с тонкой, взрослой романтической линией рядом с Тимоти Шаламе, за что получила номинацию на "Оскар".

Кадр из фильма "Лишь одна ночь" (фото: B&H Film Distribution)

Они приходят сюда с памятью о любви неоднозначной и тихой, так что весь сеанс ловишь себя на том, что ждешь: вот-вот история соскользнет на полтона ниже, станет глубже.

Но не соскальзывает.

Финал вообще не о близости. В мире, где тебе отмерили ровно 12 часов и приказали успеть, двое делают единственное по-настоящему взрывное – не спешат. Пожалуй, это и есть максимум глубины, на который фильм способен: не великая философия любви, а простая мысль о том, что близость не всегда нуждается в спешке.

"Только одна ночь" все же не становится великой философией любви, но каждый раз, когда пытается ею стать, немного срывается. Но есть здесь одна сцена, ради которой многое можно простить.

Герои спрашивают друг друга, что каждый из них больше всего любит. Она говорит, что прелюдию. Он – то, что наступает после: когда просто лежишь, молчишь и будто владеешь каким-то секретом. Возможно, именно этот простой обмен репликами пригодится кому-то, потому что в нем вдруг может скрываться ответ на то, ради чего мы вообще ложимся в одну кровать.