"Украина всегда показывала себя классно". Дизайнеры Елена Ворожбит и Татьяна Земскова о дорогой одежде и моде во время войны

Главное из интервью:

• Знакомство дуэта состоялось во время учебы в институте, а первую конкурсную коллекцию из белой кожи для Nina Ricci создали в условиях тотального дефицита начала 90-х.
• На первых конкурсах в России дизайнеры столкнулись с пренебрежительным отношением и шовинизмом, а позже принципиально отказались от показов в РФ из-за требований скрыть украинское происхождение бренда.
• В первые дни полномасштабного вторжения кашемира из новой женской коллекции пустили на балаклавы для защитников на блокпостах.
• Украинские женщины отличаются от европеек желанием одеваться ярко и заботиться о своем виде, а мужская одежда в современном мире часто стоит дороже женской из-за сложности технологий.
• Современные мировые тренды окончательно отказались от стандартов 90-60-90 в пользу реальных женщин, индивидуальности и хорошего настроения.

Это сокращенная версия разговора. Полное интервью смотрите на YouTube-канале "Wave РБК-Украина".

– Как вы познакомились и почему решили работать в дуэте?

Татьяна Земскова: Мы поступили в институт. Нас отправили в колхоз собирать помидоры. Мы этого не хотели, и на следующий год ректор предложил поучаствовать в конкурсе от Nina Ricci.

Мы должны были сделать эскизы, а если эскизы пройдут, сделать модели для конкурса. Чтобы не делать отдельно, мы решили вместе – это проще. Нарисовали, что хотели. А потом французы сказали: "Окей, это хорошие эскизы, делайте".

Елена Ворожбит: Тогда было тяжело, потому что не было никаких материалов – начало 90-х, в стране ничего не было. Но ректор нашел белую кожу, которую мы просили. Мы порезали ее на маленькие кусочки и сделали такую пену. Все нас материли, что мы испортили такой материал – можно было сделать обувь для людей. Но мы получили призы, в частности приз за нестандартное использование материала. И тогда мы поняли, что можем работать в паре – если один не знает, что делать, другой скажет.

– Когда вас отметили на конкурсе, что вам дал этот конкурс?

Елена Ворожбит: Дало два толчка: мы можем работать в этой сфере – и нужно это делать обязательно где только возможно. А с другой – конкурс проходил в Москве для участников со всей Восточной Европы, и там мы впервые неожиданно почувствовали, что такое российская империя.

Нам сказали: "А зачем вы сюда приехали?" Как будто мы второй сорт. Ректор Московского университета нам сказала: "Зачем вы приехали? Украинцы никогда не получат здесь никаких призов". Мы не ожидали ничего подобного.

Татьяна Земскова: А если мы хотели изделие примерить на модель, то нужно было заплатить десять долларов. И за утюг тоже нужно было заплатить 10 долларов. Хорошо, что мы приехали со своей моделью из Украины. Было тяжело. С нами приехали еще четыре девушки, вынужденные в ноябре жить в помещении без отопления. Тогда было очень холодно. А кровати были без матрасов. Но хозяева мероприятия говорили: "Пусть там живут. Хохлушкам там будет хорошо".

– Вы еще приезжали в Россию с показами?

Елена Ворожбит: Приезжали, много раз. В Москву и Санкт-Петербург. Сначала в Санкт-Петербурге было очень хорошо, но в какой-то год мы приехали и не узнали тех же людей. У них везде стоял Путин. И когда мы немного пошутили – видим у них такое бледное, каменное лицо.

Татьяна Земскова: Портрет Путина был вышит крестиком, и мы сказали, что это очень смешно. Они не позволили нам смеяться над этим.

Елена Ворожбит: А потом сказали: "Больше не пишите, что это сделано в Украине, пишите, что это сделано в Европе". И мы перестали приезжать.

– Как вы решили создать собственный бренд?

Елена Ворожбит: Это было еще в начале 90-х. После института сразу взяли на работу шесть дизайнеров. Мы сделали коллекцию, ездили во Францию, показывались, делали форму для полиции – большие заказы, комплексные решения. Но потом все это сошло на нет. Перешли во французскую фирму – сначала получали 7 долларов в месяц, затем 100 долларов.

Мы ездили на конкурс в Латвию, в Юрмалу – международный конкурс, там и американцы, и финны, и шведы. Конкурс назывался "Ассамблея неукротимой моды", это были авангардные коллекции. Наша коллекция стоила 4 доллара. Пять моделей – и 4 доллара на все. Когда мы сказали иностранцам, они решили, что мы просто не умеем считать, потому что не поверили.

Татьяна Земскова: Я сейчас сама не понимаю, как это было возможно. Но тогда это было возможно. Мы знали, чего хотели, и нам было весело.

– Как появился бренд "Vorozhbyt & Zemskova"? Когда вы начали работать над первой коллекцией, где брали инвестиции?

Елена Ворожбит: Инвестиций не было – все сами.

Татьяна Земскова: Первую коллекцию сделали еще на фирме, когда ездили во Францию – большая была около 120 луков. А потом нас пригласили в Бонн и мы сделали маленькую коллекцию за свои средства.

А когда приехали, здесь начиналась первая неделя украинской моды, она тогда называлась "Сезоны моды". Условие было, чтобы никто коллекцию до этого не видел. А у нас она была готова. И в Украине ее никто не видел, и так оно пошло. Мы начали работать с людьми. Зарегистрировали фирму где-то в 2002 году. Не было такой конкретной даты – все шло, как шло. Всё постепенно.

– А каким был первый показ?

Елена Ворожбит: Удивительный. Бутылка водки стояла на полу, потому что это был спонсор. И через нее все проходили.

Татьяна Земскова: Но очень красивая локация была, где сейчас Дом актера. Очень красиво, но очень холодно – не отапливали, все сидели в шубах.

Елена Ворожбит: Мы сейчас тоже возвращаемся примерно к этому. Но тогда это было очень смешно, как все сидели в шубах. Всем понравилось, все вышли и сказали: "Зачем все это нужно?" Но красиво.

Татьяна Земскова: Но теперь – в сентябре наш показ состоялся в подвале. И когда зрители собрались, то тоже кто-нибудь из людей спросил: "А зачем это нужно?"

- Как вы отвечаете на вопрос "Зачем мода во время войны"?

Татьяна Земскова: В 2007 году мы отвечали, что все будет классно. Украина показывала себя очень удачно. Сейчас идет война, но она не навсегда. Она кончится, а мы есть. Мы живы. Что нам нужно сесть под одеяло и дрожать? Нет, мы делаем коллекцию. Не дождетесь. Думаю, что все будет хорошо.

– Как вы встретили начало полномасштабного вторжения?

Татьяна Земскова: Первые дни сидели у экранов и смотрели новости. Позвонил наш водитель с линии обороны: "Очень холодно, мерзнем. Может, есть какие-то шарфы или балаклавы?" Говорю: "Хорошо, Вадик. Сколько вас?" – "Нас 40". Мы позвонили девушкам: "Нужно помочь ребятам, выходим сегодня".

Елена Ворожбит: А как раз накануне была коллекция и там были балаклавы для женщин из французского кашемира, очень нежного. Всю ткань порезали на балаклавы и шили, раздавали на блокпостах. Когда пришло 8 марта, едем, и нас перекрывает блокпост. Думаю: "Ребята, мы же свои". Открываем дверь, и нас забрасывают цветами. И это было неизгладимое впечатление.

– Как вы распределяете обязанности в дуэте?

Елена Ворожбит: Никак не распределяем с первых дней. Мы хотим услышать друг друга и договориться. Не значит, если это моя идея, хоть лопни, но буду пробивать только свое. Если иногда совсем не можем найти решение – есть монетка или спичка.

– Возникала ли когда-нибудь внутренняя конкуренция между вами?

Елена Ворожбит: Мы ничего не делим. Наверное, потому и растем как-нибудь постепенно вместе.

– Как трансформировались ваши отношения за 30 лет?

Елена Ворожбит: Больше доверять друг другу – пожалуй, это главное. Взаимопонимание было сразу: мы не конкуренты. Это нас и спасало.

Татьяна Земскова: Просто характеры сошлись – мы это почувствовали и не думали об этом много лет, просто работали.

– Чем больше удивляют украинские дизайнеры за рубежом?

Татьяна Земскова: Свежестью мыслей, свежестью решений. За 30 лет мы все равно еще молоды в этой сфере.

Елена Ворожбит: У нас очень хороший уровень дизайна, и это всех удивляет. Сначала к нам относятся как к бедным родственникам. Но во Франции перед нами однажды даже извинились за такое отношение. Нам пришлось даже мыть волосы нашим моделям в туалете и перечесывать, потому что все было несоразмерно нашему уровню показа.

Татьяна Земскова: И музыку тоже поставили свою, то есть все автономно, самостоятельно. Мы сделали очень хорошо – и уровень дизайна, и показ. Они не ожидали от Украины. Никто не ожидал. До начала войны никто вообще не знал, что такое Украина. Сейчас все знают о Украине. К сожалению, не очень хороший повод, но какой есть.

– Как мода отражает происходящее в мире?

Татьяна Земскова: Мода – это зеркало состояния общества. Сегодня общество очень в тяжелом состоянии и весь мир смотрит сюда. Тренды формируются не там и не здесь – они формируются потому, что так есть. Есть институты, которые работают над этим очень серьезно. Но есть какие-нибудь наработки, которые общество может не принять. Считается, что белый цвет в моде – это предвестник войны.

И сейчас белый был очень моден. Не потому, что кто-то хотел – все хотели чего-то светлого, позитивного, спокойного. Это не изменить. А еще говорят, что длина женских юбок зависит от цены на нефть. Чем нефть дороже – юбки короче.

– Как происходит работа над коллекцией?

Татьяна Земскова: Мы следим за трендами. И есть многие транслируют эти тренды. Если долго-долго был в моде, например, красный цвет – он надоедает. Мне надоел, и я чувствую, что будет зеленый. Прихожу и говорю: "Надо, пожалуй, зеленый". А Елена: "Да, я тоже хотела тебе сказать – зеленый". И я понимаю, что не только мы, но все захотят его. Но бывает, что и ошиблись.

Елена Ворожбит: Когда мы делаем коллекции, публика их воспринимает обычно через год.

Татьяна Земскова: Идея рождается, когда заканчивается предыдущая коллекция – мы уже делаем последние штрихи, а хочется делать следующую. Мы едем куда-нибудь и хотим забыть предыдущую коллекцию, чтобы думать о следующей. Сложно сказать, от чего это зависит.

– Как одеваются украинские женщины?

Елена Ворожбит: Хотят все сразу и лучше всего – каблуки, отделка, губная помада, чтобы блестели, перышки немножко. Вообще, украинские женщины хотят одеваться, и они нам этим нравятся.

Татьяна Земскова: Большая прослойка в Западной Европе – люди, которые вообще не хотят одеваться. Зашли в первый попавшийся магазин, купили что-то с краю и ушли. Наши не так. Наши хотят, чтобы люди видели, что они оделись. Иногда перегибают, но вообще это приятно, потому что они думают о себе и о тех, с кем будут общаться.

Елена Ворожбит: Мы знаем, что мужчины на свою одежду теряют даже больше денег, чем женщины. И вообще, в современном мире мужская одежда стоит гораздо дороже женской. Потому что очень сложные технологии изготовления и мужчины на себе не экономят.

Посмотрите, какие дорогие мужские часы, женских таких нет совсем. А еще сколько пар кроссовок они могут себе купить. Женщина – две или три пары, а для мужчины – это очень мало.

– У вас нет классического магазина или хотя бы сайта, где можно целенаправленно приобрести одежду вашего бренда. Где его можно приобрести?

Татьяна Земскова: На самом деле, есть несколько магазинов по миру и интернет-магазинов. Их немного, потому что у нас немного товара, мы не производим массовую одежду. Мы создаем дизайнерскую одежду, поэтому не ориентируемся на широкий круг людей. Наша клиентка – женщина, которая ориентируется в дизайне, знает, как хорошо одеваться, ценит себя. Она знает, что ей подходит, понимает уместность своего наряда.

– Сейчас утвердилось мнение, что украинские бренды дороги украинцам.

Елена Ворожбит: Чтобы снизить цену, нужно отшить в сотню раз больше одежды. Но тогда он перестанет быть дизайнерским.

Татьяна Земскова: Это так во всем мире – дизайнерская одежда очень дорогая, а массмаркет дешевый. И есть еще балансирующая медь. Каждый выбирает свое. Когда-то я прочла хорошее изречение: "Моя работа стоит не столько, сколько денег в вашем кармане, а столько, сколько я в нее вложил".

Какова ценовая политика вашего бренда?

Елена Ворожбит: Очень разнообразно – все зависит от материала. Сейчас материалы очень дорогие. Пальто – от 500 евро примерно. В летней коллекции мы используем шелк, а он очень дорог во всем мире. Его стоимость очень выросла за последние 3-4 года. Осенний костюм – где-то 450–500.

– Чувствуете ли конкуренцию с новыми брендами?

Елена Ворожбит: Мне кажется, у нас очень разные покупатели. Конкуренция есть и нужно смотреть, кто что делает, занять свою нишу. Каждый приходящий тоже ищет свою нишу. И я думаю, что у нас нехватка дизайнеров и дизайнерской одежды.

– Как сейчас в мире моды воспринимается понятие женской красоты?

Татьяна Земскова: Сейчас мне нравится эта тенденция: ты красива такая, какая ты есть. Если очень худая – ничего. Если немного с формами – тоже нормально. Уши торчат – очень классно. Веснушки – прекрасно. Индивидуальность на первом месте.

– А как же параметры 90-60-90?

Елена Ворожбит: Никак. 91 – это уже много. Но мы считаем, что нормально, потому что наши украинские женщины не худенькие. Зачем показывать им одежду на анорексических девушках, если наши не будут это носить. Однако сейчас такие тенденции, что модель может быть молодой в возрасте. Мир сейчас вернулся к реальным женщинам.

– Чем ваш бренд отличается от других?

Елена Ворожбит: Мы очень любим брючный костюм. В любой коллекции – летней, зимней – всегда есть несколько брючных костюмов.

Татьяна Земскова: Но главное – мы делаем одежду для хорошего настроения. Одежда – это не то что нужно прикрыться от холода или жары. Одежда дает толчок человеку, как себя вести. Если одели то, что вам не нравится – день уже потерян. Мы хотим, чтобы человек испытывал удовольствие от одежды. И мы никогда ничего не навязываем.

Если тебе хочется розовое с рюшами и все говорят "фу, это безвкусица", однако, если тебе это нравится, то будет нравиться всем. Ибо все сначала смотрят на твое лицо, на твое настроение, а потом уже рассматривают наряды.

Татьяна Земскова: И второе – мы делаем одежду для города. Наша женщина живет в большом городе. Все остальное прикладывается.

Елена Ворожбит: Сначала настроение, а затем одежда. Одежда может помочь – отдохнуть, работать, уверенно чувствовать себя. Но ты на первом месте, а одежда – на втором.