"Иммунитета от разводов не существует". Елена Борисова о жизни на две страны, воспитании пятерых детей и кризисах в ресторанном бизнесе

– Елена, расскажите о вашем детстве. Вы из Одессы. Кто ваши родители, как они вас воспитывали?

– Я родилась в Белгороде-Днестровском, это 80 километров от Одессы, в семье инженеров. Детство было очень счастливое, вспоминаю только с теплом. Много времени проводила с дедушкой и бабушкой у моря и лимана.

– А сегодня в Одессе остается ваша семья?

– Моя мама там. Конечно, пожилому человеку куда-то переезжать тяжело, но она очень позитивная, активная и говорит: "Я все равно буду у себя дома, несмотря ни на что".

Когда началась полномасштабная фаза, папа и мама с семьей уехали сначала в Польшу, потом в Словению, но со временем вернулись…

– Вы рассказывали, что исследовали свой род, глубоко в это погружались. Какие открытия для себя нашли?

– Мама из Одесской области, папа из Херсонской. Повезло, что мы успели сделать эти исследования, пока архивы еще существовали на Херсонщине – сейчас там уже ничего нет, надеюсь, что хоть что-то оцифровано.

Род очень интересный и со стороны отца, и со стороны мамы. С маминой стороны оказалось, что мой предок был соратником Богдана Хмельницкого – уманский полковник Иосиф (Осип) Глух. И интересно, что одного из моих сыновей зовут Иосиф. Когда я его так называла, не знала об этом факте, и друзья удивлялись: "Что за странное имя?" А оказалось, что это как-то интуитивно совпало, и для меня это очень важно.

Я даже добавила найденную информацию о нем в Википедию. Считаю, что знать свои корни очень важно – без этого нет базы, на которой строится дальнейшая жизнь.

– Что побудило вас исследовать род вплоть до времен Хмельницкого?

– Не знаю, родители тоже спрашивали: "Зачем тебе эта информация?" Они рассказывали то, что помнят со слов своих бабушек и дедушек, а у меня какая-то внутренняя миссия – у меня много детей, и я считаю, что они тоже должны знать, кем были их предки.

Елена Борисова (фото: WAVE RBC.UA)

– Давайте поговорим о вашем бизнесе – к семье и детям еще вернемся. Расскажите о ресторанах, о вашей компании. Как вы основали свое дело?

– GastroFamily уже 17 лет. А в этом году будет уже 25 лет моего личного опыта в ресторанном бизнесе: я начала работать в 17 лет, параллельно обучаясь в университете.

Первый ресторан, "Барсук" на Печерске, открыл мой бывший муж Дмитрий Борисов – с этого все и началось. Когда ресторану исполнился год, мы начали работать вместе и открывать дальше – разные бренды, концепты.

Сейчас больше 50 заведений, даже точную цифру назвать трудно, потому что что-то закрывается, что-то открывается – и как раз сейчас готовимся к зиме. Есть собственные заведения, есть партнерские франчайзинговые, и четыре заведения в Польше.

– То есть Дмитрий позвал вас работать вместе?

– Да, на позицию CEO.

– И оттуда выросли до таких масштабов. Вы упомянули о нескольких закрытых заведениях этой или прошлой зимы – "Канапка Бар" в Киеве и еще несколько. Это было связано с нестабильными обстоятельствами?

– Конечно, есть обстоятельства, на которые мы не можем повлиять – это не о том, что концепт не работает. Часть гостей, годами ходивших к нам, выехала. Изменился в целом путь гостя – люди лишний раз не едут в центр специально, а ходят где-то возле дома или работы.

Куча обстоятельств вне нашего контроля – это жизнь, что-то всегда закрывается, что-то открывается. Я стараюсь относиться к трудностям философски, как к трамплину для чего-то нового. Это не проигрыш, а просто очень дорогой опыт. Я продаю свои услуги в агентстве, понимая, сколько все это стоило за эти годы, и делюсь опытом. У меня нет факапов – есть только дорогой опыт, и все.

– Если анализировать работу заведений во время полномасштабной войны – какое одно решение помогло вам стабилизировать ситуацию в компании?

– Одно слово – люди, команда. Команда, которой я доверяю, которая со мной более 10 лет, а кое-кто и 20 – еще из предыдущего бизнеса. Самые тяжелые решения всегда связаны с людьми.

– А как вы работаете с кризисом на рынке труда, ведь не хватает рук?

– Конечно, мы все живем в одной стране с одинаковыми обстоятельствами, но у меня очень сильная команда топ-менеджеров, поэтому решения принимаются быстро. Плюс наши форматы вроде "Белого налива" (их более 40) – там работает молодежь до 25 лет, и гости тоже молодые, поэтому финансовая модель хорошо складывается: люди там взаимозаменяемы – сегодня наливаешь сидр, завтра открываешь устрицы, послезавтра сидишь за кассой.

Но для заведений более высокого уровня это же так не работает – там надо искать человека на конкретную должность. Да, там сложнее – разные повара, холодный или горячий цех. Но в целом гостей стало меньше, поэтому и процессы, и меню упрощаются – куча обстоятельств заставляет по-другому смотреть на финансовую модель и работу с людьми.

– Если о посетителях, как изменился потенциальный посетитель украинского ресторана, его чек, поведение?

– Я люблю людей, поэтому могу говорить только положительно. Чек изменился: раньше в среднем было три позиции, сейчас две – человек лишний раз не закажет десерт или бокал. Люди стали ходить реже: раньше три раза в неделю, сейчас раз или на какое-то событие. Но все равно ходят, потому что хотят этот флешбек в прошлое без войны – маленькие ритуалы, традиции.

Люди будут ходить всегда, хотя мы готовимся к этой зиме и честно не знаю, как мы ее пройдем. Надеюсь, план, который мы себе придумали, сработает, потому что прошлая зима прошла не так, как планировали: к таким морозам мы не готовились. Планировали, что заведения будут работать с генераторами, но когда -20, кто пойдет на Крещатик есть устрицы? А расходы – аренда, зарплаты – остаются независимо ни от чего. Когда в помещении +8, люди сидят в одежде – точно не первое место, куда пойдешь в морозы.

– Как готовистесь к этой зиме, учитывая возможные морозы?

– Прежде всего – финансовый план, резервы, кредиты, продумываем, как будем это проходить. Сегодня у меня будет встреча с командой – будем решать, что закрывать, куда переезжать.

– То есть без закрытия заведений не обойтись. Для вас это болезненное решение?

– Конечно, это как дети – у меня нет заведения, которое я люблю больше или меньше, у каждого своя история, партнеры, гости. Сейчас проще всего – решить, что делать с командой: главное, что она есть. Мы просто принимаем все как есть.

– При каких условиях вы можете отказать потенциальному покупателю франшизы?

– Раньше мы не продавали франшизу людям без опыта, сейчас продаем и обучаем вместе. Очень важно, откуда деньги, и кто будет партнером, потому что франчайзинг – это о партнерстве, важно, чтобы ценности хоть немного совпадали.

– У вас были случаи, когда вы отказывали из-за сомнительного происхождения денег?

– Да. Когда люди украли деньги, например, у государства.

Елена Борисова (фото: WAVE RBC.UA)

– Это очень ответственная позиция. Если говорить о европейском рынке, в чем разница в открытии заведения в Украине и в Европе? Скажу по своему опыту посетителя: в Украине сфера услуг "выпрыгивает из штанов", чтобы привлечь гостя. В Европе насчет ремонта даже не заморачиваются, гораздо проще.

– У нас четыре "Белых налива" в Польше, и не могу сказать, что ведение бизнеса там сильно отличается – даже средний чек похож. "Белый налив" – продуктовая франшиза, мы импортируем сидры и наливки из Украины, важно, чтобы продукт был одинакового качества в любой стране.

В Европе очень большие расходы на налоги, поэтому о лишнем ремонте даже речь не идет, и обычно там семейные рестораны, где вся семья работает – иначе, нанимая столько людей, как в нашей модели в Украине, прибыли не останется. Мои партнеры-франчайзи в Европе сами закрывают часть позиций – у них тоже работает эта финансовая модель.

– Если не учитывать вопросы безопасности, где легче открыть заведение, с поиском помещения, оформлением и т. д.?

– Конечно, в Украине. В Европе есть свои ресторанные сети, и интересное помещение отдадут в первую очередь местным риелторам и компаниям. Когда мы строим заведение в Европе, все оборудование делаем в Украине – это дешевле даже с учетом перевозки.

И значительно быстрее – в Украине мы можем построить ресторан за полтора месяца, в то время как в Европе все гораздо медленнее.

– Согласны ли вы с тем, что украинский сервис можно считать одним из лучших в Европе? На чем наши заведения снижают планку, чего нам не хватает?

– Я считаю, у нас суперсервис, мы клиентоориентированы – так сложилось, что украинцы это умеют и любят. Но сервис в Европе другой: там, когда украинцы открывали заведения, принесли туда и салоны красоты, и этот подход – но местным это просто не нужно.

Если чего-то нет, это не значит, что оно необходимо. Они тоже годами платят большие налоги и понимают, что не могут нанять и гардеробщика, и парковщика – поэтому мне понятно, почему у них другой сервис.

– Ресторанный бизнес – нестабильная история, трудно удерживать в во времена войны. Если бы он, например, не выстоял, какую альтернативу вы рассматриваете?

– Ресторанный бизнес в целом – операционный, как велосипед: пока крутишь педали, он едет. Он всегда был непростым, хоть со стороны кажется мечтой многих. Каждый день приходится задействовать все процессы и контролировать – это было непросто еще до войны и до COVID, а сейчас еще тяжелее.

Но это половина моей жизни, и сейчас я разбираюсь, что мне интересно делать еще дополнительно – на этом пути пока что.

– То есть у вас еще нет ответа?

– Есть, но пока не готова об этом рассказывать.

– Вы долгое время управляли компанией вместе с бывшим мужем, а сейчас самостоятельно. Что лично изменилось для вас – в принятии решений, в манере управления?

– Я всегда была CEO и все стратегические и операционные вопросы решала вместе с командой. Когда мы начинали бизнес вместе, каждый выполнял свои обязанности и мы получали общий результат.

С одной стороны, сейчас легче – я на 100% сама принимаю решения, с другой – есть вопросы, где не хватает партнера, особенно в такие времена. Но я принимаю все как есть и сейчас даю команде больше полномочий, потому что мы давно вместе, никто из команды не уехал.

Я живу на две страны, часть времени провожу в дороге, и бывают моменты, когда люди на местах должны быстро принимать решения, не дожидаясь моего согласования. 1 августа – впервые за всю историю компании – я наняла CEO, чтобы снять с себя операционные вопросы и заняться дополнительными направлениями, которые мне интересны.

Например, мое агентство "Сапунова" – это стратегический консалтинг для разного бизнеса, там есть творчество, вдохновение, потому что операционный бизнес – это не о творчестве, а об аналитике и цифрах, которые я тоже очень люблю: исследования рынков, создание продуктов, масштабирование.

Я очень творческий человек и, наконец, дописала свою книгу – сейчас ищу форму, как донести ее людям, а не просто напечатать и продавать. Там девять глав, первая – о роде. Это такой манифест жизни, история одной женщины, но не автобиография.

– Если в каких-то вопросах не хватает экспертизы Дмитрия, почему вы приняли решение, что все права и бренды полностью переходят только к вам? Не предлагали привлечь его на уровне эксперта?

– Нет, мы так решили совместно. История закончилась как пары и партнеров, ценности изменились, и сейчас эта экспертиза мне не нужна. За все это время я не обращалась к нему за советом – ни разу.

– Когда он открывал свои заведения в Словении и, насколько я знаю, понес убытки (около 100 000 евро) и закрыл их – он не обращался к вам за консалтингом?

– Нет. Наше общение ограничивается исключительно вопросами детей.

– Позвольте немного бестактный вопрос: вы рассказывали, что воспитание детей – полностью ваша ответственность, включая досуг и учебу. Нет ли у вас обиды, что на вас все навалилось сразу – и вся компания, и пятеро детей?

– Дмитрий участвует в воспитании детей, но все это был мой выбор: я подала на развод, мы закрыли вопросы общего бизнеса – это мой выбор, я несу за это полную ответственность.

​​Елена Борисова (фото: WAVE RBC.UA)

– Вы договаривались о выплате алиментов, распределении финансовых обязательств в отношении детей?

– Да, все вопросы мы согласовали.

– И вы, и Дмитрий говорите о причине развода как о "расхождении ценностей". Возможно, расшифруете, что это означает – начали двигаться в разных векторах развития?

– Для меня важный момент – это люди в целом, и какие-то решения, не отвечающие моим ценностям в отношении людей, я просто не могу принимать. К сожалению, так сложилось, что у нас были общими и бизнес, и семья – здесь всегда есть две стороны, сильная и слабая.

Ценности, которые Дмитрий начал нести в бизнес, а затем и в семью, меня не устраивали, и все – я не могу жить с человеком или работать с другими ценностями.

Но я очень благодарна за этот опыт – все эти годы мы были счастливы, у нас четверо общих прекрасных детей. Это тоже о взрослой позиции – уметь договариваться, потому что как жениться все знают, а иммунитета от развода не существует.

– Как вы думаете, стоит ли строить романтические отношения на работе, если в конце концов, расставаясь, вы расходитесь и как партнеры?

– Во-первых, когда это только начинается, ты не думаешь о том, как расставаться – наоборот, кажется: интересный человек, общее дело, которое любишь, – это очень романтично.

Но надо понимать, что у любой истории есть начало и конец, или трансформация. Если партнеры переходят на новый уровень, идут дальше, но кризисы и трансформации будут происходить всегда, потому что мы взрослеем, меняемся, набираемся опыта.

Поэтому я всегда за то, чтобы прописывать на "берегу" все, что касается нового бизнеса с любыми партнерами – как мы будем расходиться, а не как делить миллионы.

– Со временем мы снова услышали о Дмитрии Борисове в контексте его YouTube-канала и русского языка. Когда вы это увидели, как отнеслись, что подумали?

– Что это катастрофа. Слава Богу, Дмитрий, как любой человек, который может ошибаться, уже за сутки извинился и сказал, что что-то перепутал.

– Вернемся из бизнес-истории в ваш подростковый возраст – есть одна интересная история. В 17 лет вы начали работать и тогда же переехали от родителей в самостоятельную жизнь. Расскажите об этом периоде, чем вы тогда руководствовались?

– В 17 лет я впервые снимала квартиру с подружкой в Одессе, возле вокзала, за 40 долларов – платили 50 на 50. Я очень хотела быть свободной. Восемь лет профессионально занималась легкой атлетикой, и с подросткового возраста помню преимущественно тренировки и школу.

В 17 лет закончила ДЮСШ, начала жить сама, поступила в университет – хотела свободы, зарабатывать свои деньги, потому что мама всегда говорила: "Вырастешь, заработаешь и купишь себе все, что хочешь".

Первая работа – в магазине моего дяди, в ликеро-водочном отделе, полгода изучала кассовую дисциплину и основы бухгалтерии, потом работала в ресторане дяди и параллельно училась в университете. Вспоминаю эти времена очень тепло.

– Это, очевидно, было и тяжело. Но вы были счастливым человеком?

– Абсолютно. Помню свою первую зарплату – поехала на "седьмой километр" и купила джинсовый костюм на все деньги. Это, пожалуй, самый счастливый момент моей жизни – тот костюм был символом свободы.

– Родители говорили: "Лена, хватит, возвращайся домой"?

– Да, потому что условия в съемной квартире были ужасные. Но свобода была важнее любых условий. Спасибо родителям, что не забрали меня авторитарно – они приезжали в гости с ужасом, потому что было очень холодно, зима, и мама спросила: "Может, поехали домой?", а я отвечала: "Нет".

Сейчас моя дочка Катя, ей 17, делает по сути то же самое – поступила в университет в этом году, работает официанткой в ресторане и мечтает снять себе квартиру или комнату, уже над этим работает.

– Вы не будете ее останавливать?

– Абсолютно нет – у меня пятеро детей, наоборот, рада, что она так сепарируется от меня.

– Интересно, что она тоже начинает свой путь в ресторанном бизнесе. Вы не предлагали ей работу в своей компании?

– Нет, принципиальная позиция – должна все сделать сама.

– Ваша или ее?

– Моя. Она спрашивала: "Мама, можешь помочь?", но воспринимает это нормально.

– Расскажите о других детях. Кто чем занимается?

– У меня пятеро детей: Кате – 17, Борису – 12, Иосифу – девять, Илье – восемь, Лидии – пять. Все разные и интересные: учатся в школе, разные кружки – биатлон, теннис, футбол, балет.

Спорт – обязательно, это и собственный пример, и главное правило многодетной семьи: все должны быть заняты. Я живу, по сути, в постоянном "лагере" – когда у детей есть выходные, у меня нет, потому что я должна продумать им досуг. Я антигаджет-мама, сознательно создала правило минимум гаджетов, поэтому мы ходим на рыбалку, по грибы и тому подобное.

– Как именно минимизируете гаджеты?

– Телефоны или планшеты есть только для учебы. У младших детей телефонов нет вообще – они есть только у Кати и Бориса, они сами их купили за свои деньги. Гаджеты – только на каникулах, планшеты – для учебы с репетиторами, на выходных немного можно.

Они, конечно, спрашивают: "А у моей одноклассницы телефон есть с девяти лет, а у меня нет?" Я говорю: "Давай тогда сравнивать все остальное". Я всегда говорю детям, что каждый живет свою жизнь, я никого ни с кем не сравниваю – ни в учебе, ни в чем-то другом.

– Если у ребенка протест против каких-то правил – не хочет на спорт или на рыбалку?

– Договариваюсь. Авторитарно невозможно – это просто ломает ребенка. Во всем остальном договариваемся, где-то немного "включаем" манипуляцию, но всегда договариваемся – я слышу своих детей.

​​Елена Борисова (фото: WAVE RBC.UA)

– Как вы приняли решение жить на две страны ради безопасности детей?

– У нас дом в районе Буча-Ирпень. Когда все началось в 22-м, мы с Дмитрием приняли решение именно из соображений безопасности детей – они очень испугались. Думали, что уезжаем на неделю, а идет уже пятый год.

Понимаю, что каждая семья сама решает, как правильно – никто не знает наверняка. Понимаю, что многое теряю: каждый месяц 10 дней я в Украине, 20 – с детьми в Европе, тоже работаю. Это сознательное решение – бизнес без меня работать не будет.

В планах – возвращаться в Украину. К дороге я отношусь как к путешествию, где могу побыть в одиночестве: читаю книги, слушаю подкасты, делаю такой информационный вакуум – специально не делаю этого дома, чтобы именно в дороге проводить время с собой.

– Почему именно Словения?

– Это получилось случайно, никакой стратегии не было.

– Дети видят свое будущее в Украине, понимают, что вернутся?

– Конечно, много времени проводим на каникулах, например, в Карпатах, параллельно учат украинскую программу, ездит в украинские лагеря. Они понимают, что готовятся и учатся для того, чтобы впоследствии работать в Украине.

– Как они восприняли войну, что спрашивали? Они же были довольно маленькие.

– Лидии пять, из них четыре она прожила в Европе, знает несколько языков – словенский, английский, все учатся в международных школах. Она ничего не помнит, но мы постоянно об этом говорим, держим традиции, делаем все, чтобы сохранить у детей идентификацию, что они украинцы.

Мы обсуждаем, смотрим разное – они обожают Диму Комарова, разные видео о войне. Они понимают, что происходит, и имеют свою позицию.

– Расскажите немного о быте с пятью детьми – обеспечиваете самостоятельно или есть помощники?

– Конечно, есть, иначе я бы тут не сидела. Дмитрий помогает с детьми, когда я не в Словении, живут в доме со мной. Есть одна няня, человек, который помогает в быту, и водитель, потому что у детей много секций, выходят из дома в 7:45, возвращаются в 20 вечера.

– Часто слышу полярные мнения – одни говорят, ребенок должен быть занят, иметь хобби, а другие – "не трогайте ребенка, пусть проживает счастливое детство". Как вы балансируете?

– Прежде всего спрашиваю детей, что им интересно. Наши дети сейчас говорят "мне скучно" – раньше такого не было, ты шел гулять, сам себя чем-то занимал. А сейчас, поскольку мы воспитываем, чтобы слышать ребенка, его желания, – но, повторюсь, многодетная семья непростая, и дети должны быть заняты.

Я личным примером показываю, что занимаюсь спортом – мы вместе катаемся на велосипедах и т. д. Есть секции, есть свободное время в школе, где можно поиграть с друзьями или выбрать кружок – у них есть выбор, но есть и система, по которой живет вся семья. Это база, иначе можно с ума сойти.

"Ваша школа, репетитор, секции – это ваша работа", говорю детям. Выходные проводим вместе, планируем, что хотим. Я всегда общаюсь с детьми как со взрослыми, потому что каждый ребенок – личность, все разные, каждому нужен свой подход и внимание. Это моя основная работа.

– Возникают ли у них ревность, борьба за внимание?

– Конечно, возникают. "Почему ты позвала сначала его, а не меня?" Не дай бог перепутать имя – такое бывает. Разговариваю с ними, если вижу проблему – работаем с психологами, это нормально.

– Бывает ли, что эмоционально срываетесь на ребенка?

– Конечно, я обычная женщина, могу накричать. Если понимаю, что не стоило, потом извиняюсь, объясняю, что я тоже живой человек. Это нормально и правильно – извиняться, потому что у них вся жизнь впереди, и надо понимать, что ошибаться нормально.

– Расскажите о вашем распорядке дня. Думаю, он плотно заполнен.

– Я системная человек с детства, занималась спортом, поэтому без графика жить не могу – мне важна структура. Просыпаюсь в 6 утра ежедневно, кроме отпуска или каникул. Есть час, чтобы приготовить завтрак, заняться своими делами, побыть в одиночестве.

Потом просыпаются дети, я везу их в школу, и с 8:30 до 17:00 – время для себя: обязательно спорт ежедневно, потом работа, встречи. Когда я в Украине без детей, расписание расписано до 23:00. Когда с детьми, забираю из школы, секции и т. д., тоже все планирую.

Около 20 вечера все купаются, читаем книжки, в 21:00 отбой. У меня остается час для себя, и в 22:00 я тоже сплю – без сериалов. Мне важно спать ночью, иначе не будет восстановления.

– Вы хотели бы еще детей?

– Да, двоих точно хотела бы.

– Это намеченный план или просто открытость к этому?

– Плана нет, но мне это интересно, я люблю детей, каждый ребенок для меня – новый проект. С будущим мужем, если решим рожать еще, – я готова.

– Складывается впечатление, и сегодня, и из предыдущих ваших интервью, что вы сейчас хотите отойти от роли бизнесвумен и быть просто женщиной. Ошибаюсь или это действительно так?

– Нет, я просто женщина – и все. Всю сознательную жизнь я в бизнесе, эта роль мне комфортна. Я именно поэтому наняла CEO, чтобы иметь больше времени на новые направления и бизнесы, а не потому, что хочу отойти.

– Где вы черпаете вдохновение и ресурс? Для всего этого нужно много сил.

– В детях, в друзьях, в любви. Я очень люблю жизнь во всех ее проявлениях, и она тоже меня любит.

– Мне нравится фраза "полюби мир, и мир полюбит тебя": тогда он начинает давать тебе и людей, и возможности – главное видеть эти вещи вокруг себя.

– И главное – найти путь к себе, это непростая задача. Главная задача нашей жизни – познакомиться с самим собой, а потом научиться себя любить – это тоже непросто, и тогда все вокруг будут любить тебя.

– На сколько процентов вы знакомы с собой?

– Не знаю, думаю, это путь длиной во всю жизнь. Но мне нравится, как я прохожу сквозь свой "огонь" с моими ценностями, и я горжусь этой частью себя.

​​Елена Борисова (фото: WAVE RBC.UA)

– У вас всегда было это чувство гордости и любви к себе?

– Не всегда. У нас, украинских предпринимателей, есть синдром самозванца – думаешь: "Боже, я так мало сделала". А потом смотришь на свой график и думаешь: "Как человек вообще выдерживает такой график?" – и снова гордишься. Постоянные качели туда-сюда.

– Что в конце концов дало осознание "я молодец" – работа над собой или кто-то со стороны сказал?

– Это, пожалуй, комплекс всего – у меня теплые отношения с друзьями, с кумовьями, у меня 13 крестников, я умею дружить и люблю людей. Родители всегда меня хвалили – я долюбленный человек, скажем так.

– Какие книги вы читаете, какие фильмы смотрите? Дайте небольшую подборку.

– Зависит от настроения, люблю читать сразу несколько книг. Рекомендую Эдит Эгер, книгу "Выбор" – она очень актуальна для нас, украинцев.

Много читаю по бизнесу, сейчас про искусственный интеллект. Но без насилия над собой – если нет настроения, не читаю, говорю себе: хоть одну страницу на ночь.

Фильмы смотреть реально нет времени – разве что что-то с детьми, фантастику. В дороге люблю смотреть ютуб, подкасты – что-то лайфовое, в зависимости от настроения.

– Какое открытие о себе вы сделали за последнее время?

– Что я классный человек. Это постоянная мысль о себе, в зависимости от того, как я живу свою жизнь – мне все нравится.

– Что для вас сегодня успех?

– Раньше я говорила, что успех измеряется деньгами. Сейчас не могу однозначно сказать "я успешный человек" – это слишком узко. Мне ближе сказать, пусть нескромно звучит, что я классный друг, хороший работодатель – люди годами со мной и не увольняются, потому что я понятный человек и выполняю обещания, несу ответственность за все, что делаю. Слово "успех" мне какое-то заезженное, не работает так просто.

– Интересно, что обычно под успехом подразумевают карьеру, бизнес, а вы назвали ценностные вещи – дружбу, ответственность, отношения с людьми.

– Именно так. Поэтому говорить "я успешная женщина" – не мое слово, я его не люблю.

– А какое ваше слово в контексте достижений?

– Можно говорить конкретно про каждую сферу: я многодетная мать – это факт. Я предприниматель, ресторатор, но как измерить, успешна я или нет? Если я сейчас закрою все заведения из-за войны, значит я неуспешная? А что с моим опытом тогда? Поэтому это не об "успешном успехе".

– Какую совет вы дали бы себе в 17 лет?

– Действовать и ничего не бояться. Главное – действовать.