"Я боюсь тишины": Владимир Гладкий о жене и свадьбе, неизлечимой болезни, первой главной роли в "АТП Перевозчиках"

Владимир Гладкий – актер театра и кино, звезда сериалов "Участковый с ДВРЗ" и "АТП Перевозчики". Сочетая комедийное амплуа с глубоким самоосмыслением, он активно волонтерит для ВСУ, создает собственный контент и откровенно говорит об ошибках прошлого и современных вызовах украинской культуры.

В интервью для Wave РБК-Украина Владимир Гладкий рассказал о самостоятельном детстве 90-х, обучении параллельно в двух театральных вузах, деталях недавней свадьбы и борьбе с хронической болезнью.

Главное из интервью:

• Владимир вырос в Белой Церкви в условиях полной самостоятельности, сменил немало рабочих профессий, прежде чем найти себя в актерстве.

• Актер критически оценивает свои съемки в российских проектах до 2022 года, называя этот период позорной страницей, и подчеркивает важность жестких правил для развития качественного украинского контента.

• Летом Владимир женился на любимой Наталии, которую знал с детства на Черкасщине. Пара сыграла уютную свадьбу для самых близких на 60 гостей.

• На протяжении последних десяти лет актер борется с болезнью Бехтерева – аутоиммунным заболеванием суставов и позвоночника. Он продолжает заниматься спортом, держаться на позитиве и помогать Силам обороны.

Это сокращенная версия разговора. Полное интервью смотрите на YouTube канале Wave РБК-Украина.

– Расскажи о своем детстве: чем занимались родители, как воспитывали тебя?

– Родителям я благодарен за то, что они меня не контролировали абсолютно нигде. Это давало мне как ребенку самостоятельность. Из серии: "Мам, я пошел". Куда пошел, с кем пошел – никого это не интересовало.

Мама работала на заводе в Белой Церкви, производила тормозные колодки. А папа работал все время на стройках, ездил в Краснодар, Москву – они там строили московские объекты, которые сейчас нужно все уничтожить. И мы всегда оставались то у тетки, то у соседей, то еще у кого-то.

Ты сам по гаражам бегаешь, набиваешь шишки, учишься сам жить, и это на самом деле очень классно. Я даже в больницу сам помню ходил в семь лет.

Помню, что картошку уже умел чистить и жарить в семь лет. Летние каникулы я все время проводил в селе. Это была школа жизни, потому что первая любовь, первые поцелуи, первая дискотека – все было в селе. И это очень классно.

Меня никогда ни к чему не принуждали. Я сам хотел. Вижу: "Рома, ты куда идешь?" – "Мама погнала на танцы". – "Я с тобой пойду!" И так я пошел заниматься танцами. Сам себе занимался, чем хотел.

У меня даже не было такого: "Ты сделал домашку или нет?" Я просто знал, что мне надо делать домашку, чтобы завтра не оправдываться. Или если не сделал, то завтра приходится выкручиваться или на перемене что-то доделывать. Не скажу, что я суперклассно учился, но школу закончил без троек.

Это все, что могу сказать о детстве. Сам мир подталкивал: ты сам выбираешь, куда и как двигаться. Так же и с выбором профессии: где-то учителя подталкивали, где-то сам понимал.

Я на СТО проработал в 15 или 16 лет. Понял: идешь на свидание, а у тебя руки синие от масла, ты их драишь, там холодно, как-то не прикольно. Ремонтировать прикольно, но будущего в этом не видел.

Потом хотел быть водителем маршрутки, но для этого и образования не надо было. Однозначно знал одно: не хочу жить в Белой Церкви.

– Как ты пришел к актерству?

– В 11 классе я не знал, куда пойду. В 10-11 лет ходил на танцы. У нас были новогодние сказки, где мы играли разбойников. Руководительница говорит: "Надо, чтобы кто-то сказал фразу". И все: "Гладкий, Гладкий!" Это был мой первый выход. Потом шел по школе, а мне говорили: "О, актер идет!"

Помню, как гуморески рассказывал. У нас была учительница Наталья Викторовна, она организовывала вечера, где дети с родителями рассказывали гуморески. Это помогало выступать на публику. А в другой школе меня вызывает директорша. Я иду и не понимаю, за что – на этот раз я же ничего не делал! Захожу, она улыбается: "Мы будем новогоднюю сказку делать, ты будешь играть черта". Всем зашло, говорят: "Иди в актерство!"

Пошел поступать в театральный институт Карпенко-Карого – не взяли. Спрашивают: "Кто такой Станиславский?" Говорю: "Не знаю, наверное, какой-то мужик". – "В театре был?" – "Ну, на Буратино ходили". Они: "Господи, человек вообще не из профессии!" Лысый, кривозубый, звуки шипят... Отказали.

И я поступил к Поплавскому. Благодаря Бильченко Нине Анатольевне – это педагог от Бога. Она в том "диком камне" увидела потенциал и начала его раскрывать. Учила человеческим качествам: "Актерами можете и не стать, главное – будьте людьми".

Потом преподавательница по сценической речи Вера Петровна говорит: "У тебя звуки шипят, надевай брекеты и отращивай волосы, потому что лысый – это никуда не годится". Так я менял образ. Благодарю родителей: хочешь налысо – стригись, хочешь одеваться как дурак – одевайся. За эту свободу я им очень благодарен.

Первые два курса я учился у Поплавского на платном, потому что на бюджет не прошел. Был проект "Шаг к звездам", я там в костюме медвежонка выводил детей на крестик. Закончил сессию на все пятерки, подошел к Поплавскому: "Я медвежонком работаю, переведите на бюджет". И перевели!

Там надо было еще пройти прослушивание, но схема сработала. А параллельно меня на третий курс взяли в Карпенко-Карого.

– Это интересно: ты параллельно учился в двух актерских вузах?

– Благодаря Нине Анатольевне, которая договорилась о прослушивании. Меня взяла Евгения Александровна Гулякина. Обещала на бюджет, а взяла на платное.

И получалось так: я стипендию из Поплавского заносил в Карпенко-Карого! На четвертом курсе у Поплавского и на третьем в Карпенко-Карого учился параллельно. Преподаватели шли навстречу, пропускали первым на экзаменах.

– А для чего было учиться и там, и там?

– Был стереотип, что диплом Карпенко-Карого очень котируется. Хотя за всю актерскую карьеру у меня никто ни разу не спросил о дипломе! Это не работает. Из моих одногруппников – что в Университете Культуры, что в Карпенко-Карого – в профессии осталось по пять человек с курса. Остальные занимаются другим.

– Это нестабильная работа. Огромную роль играет актерская удача и знакомства.

– Знакомства не работают. Ты можешь дружить с продюсерами и режиссерами, но если не подходишь на роль, тебя не возьмут. На какую-то маленькую роль – возможно, но актерская профессия на виду. Это как хирург: если не умеет оперировать, это сразу видно.

Продюсер хочет успешный проект. Если возьмет на большую роль того, кто не справляется... Это как строить мост: "Умеешь?" – "Нет". – "Нормально, по знакомству сделаешь". И мост разваливается. Так и продюсер тоже хочет, чтобы его картина была успешной и профессионально сделанной.

Знакомства не помогут. Нужна удача. Знаю многих талантливых актеров в театрах Одессы или Ивано-Франковска, но в кино их не замечают. Главное – чтобы в тебя верили, и чтобы ты сам в себя верил.

– А у тебя было такое, что очень ждал роль, а тебе не перезвонили?

– В актерской профессии это постоянно. Я даже боялся читать сценарий, если персонаж очень нравился – знал, что тогда не утвердят. Сделаешь пробы идеально – и не пройдешь. Появляются суеверия. Поэтому в какой-то момент решил: не читаю сценарий заранее, пусть будет как будет.

Но очень важно, чтобы в тебя верили. Девушки из Mamas Film Production Алла и Марина, когда снимали "Участковый из ДВРЗ", реально в меня поверили. Когда генеральные продюсеры говорят: "Красавчик!", это мотивирует.

И мотивируют зрители, которые пишут после спектаклей: "На два часа забыли обо всем". Я в театре играю только комедии.

– Это принцип?

– Просто сейчас и так много драмы в жизни. А в комедии труднее играть. В драме включили музыку, пустили дождь, ты встал – и все думают: "Вот это игра!" А в комедии, если люди не смеются – это провал.

Бывает, актер рыдает на сцене, а зрителя это не цепляет. Вот в фильме "Крашанка" Стас Боклан не плачет, ничего такого не делает – просто говорит наполненно, и у тебя ком в горле. Или Олеся Жураковская. Больше всего люблю актеров с широким диапазоном: тут ты смеешься, а через миг хочется плакать. Контрастный душ!

– Кто для тебя еще такие выдающиеся актеры, на кого ориентируешься?

– Зависит от работ, ролей. Мой партнер Вячеслав Довженко – у него фантастический диапазон от комедии до глубокой драмы. Он умеет разбирать сцены, из простейшего эпизода делает шедевр.

У нас вообще много талантливых актеров. Вопрос опять же в удаче и аудитории. Кто-то играет в Одессе или Франковске гениально, но не пробивается на экраны. А кто-то сыграет одну роль, и это выстрел. Как моя подруга Даша Петрожицкая – прекрасная актриса с огромным диапазоном. Мы с ней в ТЮЗе работали, были ноунеймами. А потом она сыграла в "Папике" – и стала звездой.

Но важнее всего – проверка звездностью. У Даши было 1500 подписчиков или сейчас сотни тысяч – она остается человеком. Для меня неважно, какая у человека должность, сколько денег и какая машина. Главное – человечность и простота.

– Ты хорошо расхваливаешь коллег, похвали и себя! Как выстраиваешь персонажей? В чем ты классный актер?

– Мне кажется, я умею делать смешные вещи. Мне это нравится. Когда делаешь вещи, которые веселят людей – не только в актерстве, но и в компании – и людям становится светлее, это классно.

Но к себе я самокритичен. Смотреть на себя на экране – мука. Сейчас вышла "Крашанка", я сижу на показе и нахожу кучу минусов. Хотя вторая часть получилась очень удачной: есть и комедия, и драма, и классный танец с Еленой Шоптенко.

В нашей профессии ты не можешь сказать: "Я суперталантлив, развиваться дальше некуда". Тогда зарастешь мхом. Надо двигаться. В молодости у меня было два амплуа: или полицейский, или бандит.

– Чисто из-за внешности?

– Да, такой типаж.

– Хотелось выпрыгнуть из этого, сыграть что-то новое?

– Конечно! Любому актеру хочется нового.

Когда я только пришел в ТЮЗ, просился на разные роли. Очень хотел сыграть Фигаро. И мне дали эту роль за год до увольнения из театра. Но знаете, все должно быть вовремя. Помню, играю Фигаро: там бассейн на сцене был, я ныряю, выныриваю, смотрю – а мои коллеги в массовке танцуют, смеются, прикалываются. А мне надо сейчас кучу текста вывалить. И я думаю: "Хочу обратно в массовку!" Дали главную роль – должен был бы радоваться, а оно уже переболело.

– Есть ли у тебя профессиональная мечта – сыграть в историческом кино или главную роль в масштабном сериале?

– Моя символическая мечта – сыграть Путина, которого таскают по Красной площади, и чтобы это было на реальных событиях! Сегодня каждый украинец мечтает, чтобы метеорит прилетел и Российская Федерация просто превратилась в океан.

А что касается актерства: уверен, украинское кино еще проявит себя. Мечтаю об украинском фильме, о котором будет говорить весь мир, как о "Тенях забытых предков".

– "Участковый из ДВРЗ" и "АТП Перевозчики" – два сериала, которые ассоциируются с тобой. Не боишься застрять в этом амплуа?

– Я критичен к себе. Не скажу, что я мастер перевоплощений, который меняется до неузнаваемости. Все равно играешь от себя. Я тот же самый Вован Гладкий из детства.

Загадывать наперед не люблю. Пока не выйду на площадку и не отснимем весь сезон – не поверю, что это случилось. Чтобы не делить шкуру неубитого медведя. Сколько раз было: по гонорару договорились, даты забронировали, а проект заморозили! А ты в голове уже те деньги потратил.

В начале карьеры снялся в проекте "Кузница звезд", твое лицо на бигбордах, и ты ждешь славы... А она не приходит. Это классный урок: не очаровывайся, чтобы не разочаровываться. Нам надо делать свое: кто не воюет – помогать ВСУ и долбить эту скалу.

– "АТП Перевозчики" – твоя первая главная роль?

– Да, первая большая. А еще есть "Участковый из ДВРЗ". И там такая сложная классификация. Там заглавные роли вместе со Славиком Довженко. А остальные роли главные, но как бы позади. А в "АТП Перевозчики" – я, Артем Горбач и Семен Зозуля – в заглавных. Это те, на ком весь сюжет держится. Но не надо забывать, что в других ролях снимаются очень классные актеры.

– А как ощущалось приглашение на главную роль? Это как бы личная победа?

– Да нет. Это огромная ответственность. Но я к этому был готов, потому что имел уже опыт других ролей. Волновался перед первым съемочным днем, но рад, что мой персонаж и наш дуэт со Славиком зашел зрителям. Потому что мы там делаем огромную работу. Мы днем могли по 2-3 драки могли снимать.

На съемках бывает тяжело: в конце сентября купались в холодной воде рядом с дохлой рыбой! Идешь домой – воняешь болотом, но ведь ты – актер! Но я люблю свою работу. Главное – получать кайф от дела, а не только зарабатывать деньги.

У меня как-то журналистка спросила, сколько денег за фильм я получаю. Это некорректный вопрос, но я скажу так: ты можешь кучу денег зарабатывать, но не получать удовольствие от профессии. И если поставить на чаши весов удовольствие и деньги, то я выберу первое.

– В "Крашанке" у тебя роль военного. Как воспринимаешь ее во время войны?

– Сегодня человек гражданский, а завтра – военный. Всегда будут разные комментарии: кто-то спрашивает, зачем надел форму. Но кто-то должен играть и такие роли, и даже врагов.

Главное – суть и посыл. После деоккупации Херсонщины мы везли волонтера, и староста села сказала: "Благодаря вашему сериалу "Участковый из ДВРЗ" мы пережили оккупацию". Это давало им веру и утешение. Наша работа – это моральная и психологическая поддержка.

– Сейчас важно снимать много разного контента. В Америке снимали кучу всего – и плохого, и качественного – и так сформировали индустрию.

– Американцы и сейчас снимают много шлака. Сейчас очень много негатива в комментариях. Была история: в Хмельницком нас везет таксист, русскоязычный: "Да наше украинское кино – гано!" Я спрашиваю: "А что вы смотрели?" – "Я не смотрю!" Говорю: "Я же не могу сказать, что ваша машина и вы как таксист – гово, пока не прокачусь".

Я вот смотрю, что все коррупционеры наши – из "Мидас" и все остальное разговаривают на русском языке. Русский язык для меня – как ржавчина на старых "Жигулях" или как гов*о на сапогах: если не помоешь, вонять будет. Мечтаю, чтобы мои дети вообще не знали русского языка.

– Тебе же пришлось изучать его с нуля для определенных ролей?

– Не с нуля, но подтягивать. Не горжусь теми съемками. С 2014 года мы были инструментом в руках российской пропаганды. Единственное, надеюсь, если какой-нибудь незрелый россиянин посмотрит тот сериал, зайдет на мою страницу и увидит правду о России и Путине – это хоть кого-то отрезвит. Говорю это и сам себе не верю.

Но в целом это позорная страница моей биографии. У меня не было такой твердости, как у Риммы Зюбиной или Ирмы Витовской, которые сразу отказались играть на русском и с россиянами.

– Если бы ты сделал этот выбор в 2014 году, имел бы ты сегодня такую популярность?

– Римма Зюбина и Ирма Витовская не снимались в России, но их все знают и уважают. Российская культурная экспансия забрала у нас молодость: в клубах мы танцевали под "Руки Вверх" и "Иванушки". Они навязали это нам. Сейчас я принципиально не слушаю российское, не смотрю и блокирую рекламу. Если бы украинское кино и музыка развивались с 90-х без малоценности, все было бы иначе.

Очень много ошибок было сделано, в частности, в развитии культуры, но история помогает нам учиться на наших украинских ошибках. Но сейчас идет откат: молодежь смотрит "Слово пацана", слушает российское. И аргумент "У нас куча военных разговаривает на русском языке" – манипулятивный.

Оккупанты на захваченных территориях уничтожают все украинское. Если ты говоришь на украинском – ты фашист. Я считаю, мы должны жестко завоевывать умы и создавать качественный украинский контент. Мягкая украинизация должна быть с четкими правилами: на работе – только украинский. Выходишь с работы – говори, как хочешь. Только жесткие правила со штрафами должны исправлять эту ситуацию, потому что мы сейчас воюем с противником, который совсем не соблюдаешь правил.

Многие мои знакомые переходят на украинский, ломано, с ошибками – и с каждым днем у них получается все лучше. Не бойтесь ошибаться!

– Поговорим о приятном событии – кольцо на пальце! Ты женился, поздравляю! Это было в июле. Расскажи, как вы познакомились с женой.

– Наталья из моего села в Черкасской области, где я проводил каникулы. Она была сестрой моего друга, который, к сожалению, в 18 лет погиб на мотоцикле. Я знал ее с детства маленькой. А взрослой уже не знал.

Она была в Германии, а когда приехала – мы встретились в селе. Мы как раз везли волонтерскую помощь на Херсонщину, она прокомментировала пост – и завязалось общение. А когда встретились с ней в селе, то посидели на плотине, пообщались, и я понял: это мой человек.

Двух недель или двух месяцев общения достаточно, чтобы понять взгляды человека на жизнь. Даже лучше, когда сначала возникает душевный контакт, а уже потом все остальное.

– Через сколько ты сделал предложение?

– Мы долго общались. Это было постепенно. Не хотел просто расписаться – хотел праздника, хотел увидеть Наталью в свадебном платье. И мечта осуществилась! И просто во время свадьбы я понял, что счастлив, потому что имею прекрасных друзей и жену, которые вдохновляют.

– Как ты сделал предложение, если не секрет?

– Это не было супер романтично. Любовь любит тишину, пусть это останется между нами. Но она – мой человек, и это главное. Это как кораблик в штормовом море, который знает, что есть гавань, где его всегда ждут. Когда тыл закрыт – это наибольшая ценность.

– Свадьба сейчас стоит дорого?

– Зависит от канонов. У нас было 60 человек. Мы сначала вообще хотели в селе в шалаше, в стиле 80-90-х. Решили через 10 лет сделать такую повторную свадьбу! Это должна быть веселая история. Я был восемь раз свидетелем и ведущим на многих свадьбах. Главное – не роскошь, а люди рядом.

– Что для тебя меняет штамп в паспорте?

– Если до свадьбы все было хорошо, то и дальше будет хорошо. Это юридическая фиксация и повод собрать самых близких людей. На свадьбу надо приглашать только тех, кого действительно хочешь видеть, а не "для галочки" или родственников, которых не знаешь.

– Чем занимается Наталья? Она связана с актерством?

– Нет, работала воспитательницей в детском саду, потом няней. Сейчас изучает языки и ищет новое направление. Воспитатель – тяжелая и, к сожалению, недооцененная профессия у нас. Это должна быть высокооплачиваемая работа. Как и актеры: после 5 лет обучения в театре получают 12 000 грн. В национальных театрах – 20 тысяч, из которых ты должен 15 отдать за квартиру. А дальше что? Таксовать? За границей люди на пенсии отдыхают, а у меня родители-пенсионеры до сих пор вынуждены работать.

– Ты недавно рассказывал о неизлечимой болезни. Как узнал о ней?

– На самом деле эта болезнь у меня уже 10 лет. Просто я не знал, что это именно эта болезнь. Когда я узнал об этой болезни, для меня это был удар. Но на самом деле это очень распространенная болезнь. И многие люди думают, что это просто спина болит.

В течение 10 лет у меня все время вылетал седалищный нерв. Но благодаря тому, что я все время занимался спортом, оно так не прогрессировало. В 2015 году было такое, что я вообще с кровати встать не мог. Это еще тогда немного моложе был. Тогда как-то там прокапались, а на самом деле это уже тогда были первые признаки.

И вот мы закончили "АТП перевозчики", у меня был проект "Корпорат". И я в какой-то момент понимаю, что не могу ходить. То есть опять защемило нервы настолько, что ты с кровати встаешь в четыре этапа.

Потом у меня начала опухать голень. Я подумал, что это или легкий перелом, или вывих. Я сделал рентген – ничего нет. Потом то же самое случилось с коленом.

Эта болезнь работает так: иммунная система думает, что это какая-то угроза, и бьет по твоим межпозвоночным хрящикам. В какой-то момент позвоночник может так срастись как "бамбуковый позвоночник", если не обращать на это внимание.

И я попал к одному врачу, который усомнился в диагнозах и начал проверять дальше. Мы начали сдавать анализы, и оказалось, что это Бехтерев. Сейчас я принимаю лекарства, дальше занимаюсь спортом. И по крайней мере я знаю, куда мне двигаться.

Но моя жизнь не изменилась, я так же занимаюсь спортом. Просто теперь на постоянной основе принимаю таблетки и дважды в месяц колю уколы, они достаточно дорогие. Болезнь неизлечимая, но она может войти в ремиссию.

На самом деле это не очень прикольная штука. В футбол я любил играть, сейчас я не могу в него играть. Ну то есть ты все равно чувствуешь это каждый день. Утром ты встаешь как дубовый, будто после очень тяжелой тренировки.

Друзья, у кого есть такая болезнь, не переживайте, просто двигайтесь, занимайтесь спортом и найдите себе хорошего ревматолога, и все будет хорошо.

– Что держит твое ментальное состояние в норме?

– Вера в ВСУ, помощь ребятам, сборы на авто и запчасти. Когда ты собрал 130 тысяч на колеса для "Урала" на фронт, и видишь благодарные глаза ребят, хотя именно ты должен быть благодарен им за то, что они делают на фронте. И общение с ними.

И ты понимаешь: если твоя помощь хоть немного им дух поднимет, то это счастье. И общение с этими ребятами вдохновляет, потому что они живут в окопах, далеко от семьи, но верят в победу. В целом нужно окружать себя позитивными людьми.

Юмор, любовь и вера. Любой конфликт можно решить юмором. Сейчас очень нужно быть взаимно красивыми, как писала Лина Костенко.