"Это стало ударом". Алексей Суханов о закрытии "Говорит Украина", языке и личной жизни

Это сокращенная версия разговора. Полное интервью смотрите на YouTube-канале Wave.

О съемках сериала "Приключения казака Выговского"

– 31 августа мы увидим премьеру сериала "Приключения казака Выговского", где вы сыграли писаря. Расскажите об этой роли. Я так понимаю, что это была первая ваша роль в таком грандиозном кино?

– "Выговский" – это приключенческий сериал. Он с элементами юмора. Конечно, не без историзма, потому что были определенные фигуры в истории Украины, но нельзя назвать его историческим сериалом ни при каких обстоятельствах.

Это приключенческий сериал для того, чтобы даже немного иронично посмотреть на то, что было в нашей истории до этого, с чем мы пришли в настоящее время, отработали ли мы определенные ошибки. Не только на уровне политической системы, а вообще нашей бытовой жизни и отношений между людьми.

Роль замечательная, работа с Семеном Горовым – это счастье. В окружении настоящих звезд, которых ты лично знаешь или слышал о них, а еще и поработать с ними.

– Чем лично для вас стала эта роль?

– Это стало для меня глотком воздуха, дополнительным опытом и, конечно, возможностью отвлечься и попробовать себя немного в другом, сейчас более интересном для меня.

– Ваша роль писаря имеет что-то общее с самим Алексеем Сухановым? Или вам пришлось перекроить себя под образ?

– Мы все немного похожи друг на друга, и писарь здесь не исключение. Я думаю, что, конечно, есть, потому что нельзя не найти что-то свое в том персонаже, которого ты пытаешься создать.

Конечно, ты закладываешь свое видение. А если ты закладываешь свое видение, то ты уже немного становишься тем героем, которого играешь на экране. Так что я думаю, что да, конечно, есть.

Алексей Суханов в роли писаря в сериале "Приключения казака Выговского" (фото: пресс-служба 2+2)

– А на экране вы себя как воспринимаете? Вы можете спокойно смотреть свои работы?

– У меня к себе всегда крайне много вопросов. В чем угодно. И так было всегда – и на телевидении, в любом жанре. Почему мне и интересно посмотреть "Выговского" – мне просто крайне важно оценить и самому сделать определенные выводы. Не после того, как кто-то мне что-то скажет, а самому убедиться, посмотреть и проанализировать.

– А вы самокритичный человек, да?

– Я очень самокритичный человек. При этом я считаю, что себя нельзя "есть".

– Вы научились это делать – не "есть" себя – или в какой-то момент дошла грань?

– Ну, конечно, я ведь ребенок советского прошлого. У нас всех уравнивали под стандарты, а потом сравнивали, и была в известной степени... Я не могу сказать, что это была детская травма, но я до сих пор об этом вспоминаю.

Когда ты ребенком смотришь "Ералаш", и кто-то, возможно, не намеренно, скажет: "Вот видишь, а этот ребенок уже снимается в кино". А это сейчас как называется? Газлайтинг и абьюз.

И ты в своей маленькой детской голове начинаешь думать о себе: "Наверное, я не совсем такой". Ты начинаешь создавать себе комплексы. Я это почувствовал впервые именно в детстве. Потом я время от времени возвращался к этой мысли и считаю, что не нужно так никому говорить.

– Вы легко доверяете людям?

– Если бы вы мне этот вопрос задали два года назад, я сказал бы, что легко. А сейчас у меня вообще... Я вижу происходящее в мире, и сейчас я не могу сказать, что легко доверяю людям. У меня еще есть определенные недостатки, когда я пытаюсь сохранить надежду, что люди думают в определенных ситуациях так, как я, и поступили бы так, как поступил бы я. Но это не так.

Я могу точно сказать, что у меня огромное разочарование в человеческом мире. И даже когда меня однажды спросили: "Кого вы спасете: человека или животное?", я спасу животное. При отсутствии аналитических способностей, которые дала природа людям, они честные, они искреннее и чище в любом смысле нас.

Аналитические функции, которые подарила нам природа, мы по-другому используем, и это становится огромной проблемой для нас самих и для тех животных, которые вынуждены жить в человеческом мире. Я выбираю животных. Я их люблю больше людей.

О помощи бездомным животным

– Вы много помогаете бездомным животным, пострадавшим от человеческих рук. Не было ли у вас мыслей расширить эту помощь, например, до целого приюта или каких-то таких масштабных проектов?

– Я не буду сейчас вам рассказывать обо всех своих идеях, но я вам могу сказать только одно: то время, когда я спокойно и тихонько закончу то, чем занимался более 30 лет, подойдет к концу, и наконец-то я займусь именно этим.

Потому что это огромное счастье – провести ту часть жизни, которая тебе отведена, в окружении именно тех, кто знает, что такое благодарность.

– Но говорят, что животные не испытывают таких эмоций.

– Говорят глупцы это. Говорят те, кто не взрастил в себе того самого человека, о котором мы только что сказали, которые болеют эгоизмом, которые почему-то считают, что у других нет ни души, ни способности чувствовать.

А животные чувствуют так же, как и люди. По крайней мере чувствуют. А то, что они действительно излучают еще и любовь, и чувства у них есть – это точно так же, и это несомненный факт. А боль и предательство они чувствуют и переживают не хуже нас.

Поэтому мне больше жаль животных, потому что люди могут обратиться за помощью. А куда идти хвостику, к кому? В Департамент социальной защиты населения?

Об изучении украинского языка и России

– Алексей, я без преувеличения могу сказать, что я выросла на ваших программах.

– Ой, в такие моменты я чувствую себя антиквариатом (смеется).

– Когда я стала старше, я вам скажу честно, для меня стало огромным открытием, что вы родились не в Украине. Что меня удивляло больше всего – это ваш язык. Вы в совершенстве говорите на украинском языке, и это очень приятно слушать. Расскажите, как вы учили? Был ли языковой барьер?

– Барьер всегда. Русский и украинский – это абсолютно разные языки. Украинский глубже, более чувствительный и более выпуклый.

В русском есть слово "любовь". Оно характеризует любовь отца или матери к ребенку, друга к подруге, тети к племяннику, любимого к любимой. А в украинском есть слово "любов", которое используется, если мы говорим о любви родительской или дружеской, а есть слово "кохання", которое используется только для отношений коханых.

И с "взаєминами" та же история. Мы ведь не можем сказать, что у нас с вами "взаємини". У нас "стосунки", а "взаємини" – только между любимыми людьми. А "стосунки" – между коллегами, между друзьями, между соседями.

Это свидетельствует о развитости, о глубине, о яркости и многообразии языка. Это наследие.

Языковой барьер, конечно, был. А как же? Его не может не быть. Но если есть цель, то препятствий почти не существует. Я эмигрировал в Украину не для того, чтобы провести здесь год-два-три. Я эмигрировал с мыслью, что я хочу здесь жить.

А как можно жить в стране и не знать ее языка? Я не представляю. Я не представляю для себя, как можно жить и не только не пользоваться языком, не разговаривать на нем, а презирать его. Как?

Я думаю, что это даже не признак человека сознательного, когда он... Ну так случилось, действительно воспитывался в русскоязычной семье. Ну так и что? Ну мы в таких обстоятельствах жили, но сейчас времена изменились.

Не только ничего плохого нет в этом, ведь это требование времени, и ты доказываешь, что ты человек. Мне кажется, что это просто было вопросом не только уважения и любви, но и вопросом моего принципа.

– Бывают и обратные принципы. Напротив меня здесь сидела Анастасия Приходько, и она разговаривала со мной на русском языке. Это был ее принцип, потому что ей позволяет об этом Конституция, так она мне сказала.

– Настя вообще такой протестный человек.

– Да. Но тем не менее, она лидер мнений для определенной части украинцев, которые поддерживают ее. Не возникает ли у вас такого диссонанса, когда вы с нуля выучили язык, а люди, рожденные здесь, выступают против этого?

– Вы знаете, я смотрю на эту проблему – а это действительно является проблемой – совсем с другой стороны. Мне кажется, здесь нужно включить педагогику и быть хитрее. Это противостояние, как мы понимаем, с тезисами русского мира. Они не могут угомониться и продолжают такую гибридную войну. Это факт.

Когда упрямый человек, не желающий переходить на украинский, понимает, что здесь, в его стране, в Украине, где царит украинский (и он должен быть единственным государственным, никакого другого языка не может быть государственным), он здесь защищен, у него есть работа, защита судей, правоохранительной системы, социальная защита... Понимаете? С другой стороны нужно заходить, тогда украинский сам по себе войдет в этого человека.

– Расскажите, почему тогда, когда вы эмигрировали, вы решили ехать именно в Украину, а не просто куда-то за границу, как это в 22-м году делали россияне, не поддерживавшие полномасштабную войну?

– Потому что та страна, в которой я родился и провел всю свою взрослую жизнь, сделала абсолютно недопустимое. Она сотворила зло, как и всегда. Я с 2012 года начал работать в Украине. Я видел жизнь здесь изнутри.

В моем мире есть категория уважения. Нельзя входить без стука в дверь, нельзя брать чужое, если ты хочешь, чтобы тебя не беспокоили без стука и не брали твое. Это фундамент.

Я не понял, почему вдруг эти "зеленые человечки" появились в Украине. Я считал и считаю, что это недопустимо: оккупация Крыма, восток Украины, эти какие-то непонятные "ДНР", "ЛНР". Это за пределами права. Поэтому я приехал сюда, потому что я уже здесь был, я был знаком с людьми, я знал, что Украина ничего плохого не делала.

Мы даже не углубляемся в исторический аспект, кто первым вообще появился. Мы его даже за скобками оставляем, мы просто берем настоящее: это независимая страна. И ты не имеешь права – нравится тебе или не нравится – вмешиваться и отбирать территории, аннексировать их. Не имеешь никакого права.

Поэтому я приехал в Украину, потому что считал, что все, что разрешается России, – это неправильно. А разрешалось и до этого много. До Украины была Грузия.

– Несмотря на все это, время от времени мы слышим тезисы о том, что рано или поздно Украине и России придется помириться. Что вы об этом думаете?

– Для меня лично территория на мировой карте под названием Российская Федерация вычеркнута навсегда.

Я родился там, я знаю: они не способны вылечиться раз и навсегда. Там не было ни одного случая в истории так называемой России, который бы она продемонстрировала в пользу своего развития. Были вспышки, но они были непродолжительными.

Это свидетельствует о том, что она недееспособна как демократическая единица, государство. О демократии там вообще речь не идет, там никогда демократии не было!

– Ваша цитата: "В 2014 году я приехал в Украину из страны, где могли легко распять человека". Метафорически. Сегодня мы наблюдаем в Украине такой процесс массового травли в сети, возможно, это где-то и в личную жизнь переходит. Из последнего можем вспомнить Ольгу Мартыновскую, Олю Полякову. Как вы считаете, есть ли какая-то принципиальная разница в этом аспекте между нами и Россией?

– Это такая же гибридная война, о которой я вам упомянул. Это ведь не просто так возникает. Это сценарий. Это гибридные войны, которые ведутся против Украины не только на передовой, а еще и таким образом, чтобы расшатать и поссорить общество. Я не хочу в этом участвовать. Я считаю, что не нужно вестись на эти провокации.

Я также считаю, что нужно очень четко подбирать слова. Но в тот же момент Оля... Разделяю я ее позицию или не разделяю, но она высказала свое мнение. Ее мнение таково.

С госпожой Мартыновской и с Машей для меня это было шоком. Я не знаю, с чего там хохотать. Это как раз о человечности и о том, что мы сатанеем, а потом как-то начинаем с этого хохотать.

Я единственное, что могу сказать: я держусь в стороне от всего этого хейта. Мне это не нравится. Хейт истощает, он, возможно, отвлекает. И это средства именно манипулятивного руководства. Но я не хочу в этом участвовать. Я для себя сделал определенные выводы. Я не думаю, что здесь моя оценка крайне позитивна.

О ток-шоу "Говорит Украина" и его закрытии

– Алексей, огромный раздел вашей жизни – это ток-шоу "Говорит Украина". Я думаю, что именно это и принесло вам узнаваемость и популярность. Кстати, а вы чувствуете себя звездой?

– Я вам могу честно сказать. Вот когда это на пользу – я могу воспользоваться, например, что-то такое решить, какой-то вопрос, что-то помочь или позвонить – то это мне нравится. А так я не зациклен на этом.

Вот иногда спрашивают: "А как это – выходить на улицу?" Господи, я нормально передвигаюсь по улице, иногда не замечают, иногда подходят фотографироваться, и я никогда не отказываю. Да, а почему я должен отказывать? Если я могу поделиться моментом радости, а если это радость для человека – то почему я не сфотографируюсь?

– Я думаю, что многие украинцы вас принимают как такого близкого друга, возможно.

– Это бесценно.

– Возвращаясь к "Говорит Украина", для многих, несмотря на большую социальную часть этого шоу, оно было таким аспектом насмешек. Чем для вас был этот проект?

– Он был для меня прежде всего площадкой, на которой я высказывал свое видение того, что нужно делать, чтобы жизнь наша изменилась. Именно поэтому нашу площадку не любили никогда чиновники, должностные лица и священники.

– А священники почему?

– Потому что были моменты, когда они начинали вести такую манипуляцию, что я не мог сдержаться. Они однажды оправдали чиновницу, которая не сделала крайне важную вещь, и это повлияло на жизнь ребенка.

В другой раз они начали говорить, что мужчина не может любить мужчину, а женщина – женщину, потому что у нас и такие программы были, и я восстал. Потому что у любви нет пола. Любовь – это любовь. И не нужно совать свой нос в чужую жизнь, а наслаждаться и строить нужно свою жизнь.

Только несчастные люди могут, кстати, заниматься хейтом. Потому что, когда человек счастлив, он наслаждается своим счастьем, ему некогда этим заниматься.

И ни мне, ни кому-либо другому, ни священнику, ни попу не решать, может ли человек любить или нет. Это история только двоих. Только исключительно двоих. А попы должны заниматься своим делом – воспитывать любовь своей паствы к животным. Давайте с этого начнем.

– Как вы восприняли закрытие проекта?

– Это был удар, потому что это был ребенок для меня. Это был самый главный проект моей жизни. Социальное вещание, 11 лет. Это был удар. Это была наша семья.

И я вам могу сказать, что каждая история была настоящей, правдивой, и многим мы помогли. Это до сих пор гордость для каждого из нас, кто был причастен к проекту "Говорит Украина". Сейчас я узнаю новости о некоторых наших героях и вижу, как расцвела их жизнь и как человек наслаждается, а главное – живет. И это ведь огромное счастье.

– То есть вы поддерживаете связь или вам передают?

– Иногда с некоторыми да. Не со всеми, потому что со всеми не можем поддерживать связи. Были и провалы, потому что человеку давали возможность, а он не использовал ее. Мы не будем на цепях тащить в рай.

Вследствие того что это были настоящие истории из жизни, я и выкладывался на площадке на все 100%. У меня поднималось давление, мне становилось плохо, я на следующий день не мог никуда идти, потому что был настолько истощен, но я делал свое дело, за которое мне не стыдно.

Кто и как к этому относился, кто это обесценивал или просто улыбался с этого – ну что ж... Мне не стыдно за эту работу, потому что есть люди, которым мы помогли.

– Какой вектор развития вы видите для себя в дальнейшем? Что вы хотели бы для себя дальше?

– Я хотел бы для себя дальше мирной жизни в нашей Украине. Это, конечно, во-первых. И перезагрузки системы во всем, чтобы каждый человек чувствовал себя защищенным.

О жизненной философии и личной жизни

– В интервью Маше Ефросининой вы сказали, что не боитесь умереть. Почему?

– Да, а чего бояться смерти? Шекспир однажды написал: "Ад пуст, все черти здесь".

Я тоже считаю, что на самом деле ада и рая не существует, и мы все здесь в большой тюрьме отбываем какое-то наказание за предыдущую жизнь. Кто становится человеком (не рождается человекоподобным существом, а становится человеком), тот наказание проходит, отбывает, и тогда, возможно, где-то Эдем еще существует.

– А есть что-то, что вы не можете себе простить?

– Наверное, вот это желание постоянно о чем-то подумать… С одной стороны это очень круто – думать, а с другой стороны – это добавляет тебе постоянно каких-то проблем. И вот такой груз у тебя возникает от этого критического мышления и размышлений. Но по крайней мере так ответственнее и интереснее. Не думать проще жить.

– О вашей первой жене и последнем годе вашей супружеской жизни вы сказали: "Она терпела меня".

– Да, Оля терпела меня.

– У вас настолько сложный характер или это связано только с тем периодом жизни?

– Я Козерог. Он вообще неуправляем. И еще и упрям. Я имею в виду, нужно всегда какие-то подходы искать. А еще тогда, знаете: молодость, кровь... Страдала Олечка от меня.

Но я ей настолько благодарен, потому что она подарила мне столько сил, столько настоящих эмоций! И она сделала так много для меня: и приятные моменты, и наши круизные путешествия... И вообще пытались сохранить семью, но не сложилось. Ну, наверное, так судьбой было решено.

Но я ей очень и очень благодарен за эти 13 лет, которые мы были вместе. Она невероятная. И я никогда не прекращу говорить, что я ей благодарен.

– Вы с тех пор изменились или близкие люди, как и раньше, терпят вас?

– Очень изменился. Очень изменился, очень. Но все равно упрямый и все равно, вы знаете, неуправляемый.

– Вы сегодня упоминали, что у вас есть диагноз – сахарный диабет. Насколько мне известно, его люди получают из-за большого стресса в жизни. Как вы о нем узнали? Что стало катализатором этого?

– Внезапно я узнал. Не люблю я о болезнях о своих говорить. У людей гораздо больше сейчас проблем. Коротко отвечу, если вы разрешите.

Узнал я неожиданно уже где-то на шестом году существования этого сахарного диабета, когда мне действительно вообще уже не было сил, и когда врач посмотрел на мои анализы и крайне растерянно сказал: "Я не знаю, как вы еще держитесь".

Но я вынужден был работать, сил не было... И таким образом я и узнал о своем сахарном диабете. Но я могу сказать, что сейчас будет очень много случаев всего этого, потому что сахарный диабет – это не только от сладостей. Это стрессы, в этом огромная проблема.

– Я думаю, что вы со мной можете согласиться, что последние несколько лет полномасштабной войны как-то ментально стало сложнее воспринимать, проживать. На этом фоне не хотелось ли вам уехать из Украины?

– Уже вот в последнее время, когда там, знаете, поблизости так пролетало... Зимой, когда город не убирался, когда то отопления нет, свет тоже выключали, прорывало, и снег... Конечно, это были такие безумные мысли, они недолговечные.

Когда ты идешь по городу и тебе говорят какие-то приятные слова и говорят, что ваша работа помогает... Я не знаю, как после этого уехать, если честно.

Хотя я абсолютно уверен, что человеку жизнь дается для того, чтобы жить. У меня нет никаких осуждений относительно уехавших. Человек должен жить. Если хотите, в моей философии они делают все, чтобы уберечь украинский код таким образом. И они имеют на это право. Человек должен жить.

– Вы вообще не рассказываете и не показываете свою личную жизнь. Это ваше решение или решение вашего...

– Нет, это мое решение. Да, а зачем? Я не живу на витрине. Я обычный человек, у меня нет ничего такого, чтобы устраивать шоу из этого. Я уже как-то сказал: счастье дано для того, чтобы им наслаждаться, а не хвастаться им.

Ты наслаждайся, счастьем не хвастайся. Я не имею ничего против, когда люди об этом говорят, показывают. Я просто для себя так решил. А потом у меня мысль: а вот сейчас может посмотреть человек, у которого война отобрала любимого человека, и ему больно. А тут Суханов со своим личным счастьем.

– В предыдущих интервью вы несколько раз повторяли один и тот же вопрос: "За что любить людей?" В этот период жизни вы нашли ответ?

– За то, что человечность пока жива.